«У любой звезды школы есть свои комплексы, они просто умеют держать удар»

Ювелир Елена Шайхутдинова о самовыражении, современном искусстве и подростках

Редакция Казань

Елена получила образование бухгалтера, работала в банке, преподавала в вузе, но больше всего ей нравилось создавать украшения — так, после рождения дочерей она открыла свою мастерскую Pulya Silver. Мы поговорили с Еленой, о выборе работы по душе, общении с детьми и подростками, современном искусстве, трудностях и о том, что дальше всё будет лучше

С чего всё началось? Вы сначала получили профессию или сразу пошли на ювелира?

Нет, я получила, конечно, профессию, окончила школу в 2002, поступила в КФИ [Казанский финансовый университет, вошел состав в КФУ в 2011 году] на бухгалтерский учёт. Никогда не работала по специальности. Мне кажется, никто не готов в 17 лет решить, кем он хочет быть. Родители сказали мне идти в бухгалтера, и я пошла. Хорошо, что не поступила на дневную форму обучения, только на заочную, поэтому сразу пошла работать, что очень круто и что я советую всегда делать в нашей действительности и при нашем образовании. Тратить на наше прекрасное образование 5 лет слишком много. Если нужен диплом для последующей работы, его надо получать в заочной форме, потому что в это время ты можешь спокойно работать и не потеряешь вообще ничего.

Я училась на год больше, чем мои одноклассники. В это время я работала, сама себя обеспечивала, вышла замуж, родила ребенка на 5 курсе. Я чувствовала себя состоявшимся взрослым человеком. Встречаясь со своими одноклассниками, понимала, что они 22-летние дети. За это время я успела поработать и секретарём, и в банке, потом ушла в декрет. Когда моему ребёнку исполнилось три года, я должна была вернуться, а мне уже не хотелось. В этот момент меня позвали в один из наших экономических вузов преподавать маркетинг и менеджмент. Это меня устраивало, потому что мне нравилась работа со студентами, мне казалось, что я делаю какое-то важное дело. Я революционер по натуре, мне казалось, что я одна сейчас всё изменю, во мне течёт свежая кровь. Это всё, конечно, не работает.

фото: Лиза Гречишина

​Сложно преподавать?

Студенты были классные, мы до сих пор общаемся, хотя это был коммерческий вуз, и туда шли дети, которые никуда не поступили. Да, они не хотели быть менеджерами и экономистами, и я им бесконечно говорила, что не надо себя мучить. Ничего нет зазорного в том, чтобы пойти в ПТУ и получить рабочую профессию, когда ты можешь это сделать. У нас в обществе это считается постыдным. Но во всём мире это не так. Пойти работать поваром — это не стрёмно. А у нас родители начинают приходить в ужас, брать кредиты, чтобы оплатить обучение. Высшее образование не должны получать все, потому что люди по-разному устроены и не каждый может работать головой. А получается, что у нас все получают профессии, которые связаны с умственным трудом по большому счёту. Это ненормально, что у нас такая всеобщая заточка. Статистика говорим, что, например, в Америке высшее образование имеет небольшой процент населения, а у нас чуть ли не 90 процентов. Но это не стоит ничего, если копнуть глубже. Я говорила ребятам, что у меня есть знакомый газоэлектросварщик, который получает 150 тыс. рублей в месяц. Он варит трубы, он всегда востребован, потому что сейчас много различных строек. Он хорошо содержит свою семью, может вывезти их на отдых. Да, это грязная мужская работа, зато ты можешь заработать в любой ситуации. Даже когда в стране полный крах и кризис, этот человек всегда заработает себе на хлеб. А когда ты какой-то экономист или юрист, то ты ходишь безработный.

Когда появилось желание мастерить кольца и другие украшения?

Пока преподавала, увлекалась ювелиркой. Я абсолютный самоучка, за что меня многие ругают. Такое профессиональное сообщество, которое там существует, то есть дядечки-ювелиры, они очень ревностные: «Развелось этих ювелиров, самоучек-дизайнеров». Я с этим абсолютно не согласна. Понятно, что мне поздно было учиться в ПТУ на ювелира, потому что учат этому только там. И я не хотела тратить на это время. Пообщалась с ребятами, которые там учатся, поняла, что там то же самое, мы будем большую часть времени заниматься не практикой. Когда я за месяц могу напаять себе 60 колец и набить руку так как нигде, то там ты сидишь и слушаешь про украшения, вот эту теорию. Если мне будет нужно, то я это найду и сама изучу. Я этим занималась для себя, а потом поучаствовала один раз в маркете] и зарегистрировалась как ИП, нашла мастерскую, потому что у меня дети дома и заниматься этим небезопасно. Я работаю и сама себя могу организовать, я хожу на работу каждый день, мне не сложно себя заставлять.

У многих людей очень плохо с самоорганизацией. Судя по вашему Instagram, вы эксперт тайм-менеджмента

Нет, это только так кажется, я очень ленивая. Мне не лень делать только то, что мне нравится, я могу уделять этому очень много времени. И работать мне не лень. Я не воспринимаю это как работу. Для меня это удовольствие, я в выходные сижу и думаю о том, как поскорее бы прийти, потому что я там что-то не доделала. И, если бы это было каким-то мучением, то я бы быстро всё это свернула, потому что я не могу себя заставлять, как и многие люди. Я не тот человек, который будет делать всё через силу ради какой-то большой цели, дела. У меня нет большой цели, все они маленькие. Просто стараюсь жить в гармонии. Естественно, мне помогает мама с детьми. Если мои дети болеют, я не сижу с ними на больничном, у меня сидит мама. И вечером мы с мужем по очереди возим детей в разные секции. Это обычное дело, что делают все мамы. Для меня непонятно, как люди работают в офисе и не могут никуда уехать в обед, привязаны часами, как они эти успевают, у них по 3-4 детей бывает, и для меня это удивительная вещь. Я все-таки могу сама себе отрегулировать график, у меня есть какой-то объём работы, и я могу его сделать за день или за неделю, то есть это несложно. Если это интересное дело, вы никогда не будете мучиться на работе.

фото: Лиза Гречишина

​И детей вы так же воспитываете?

Да, говорю, что не важны оценки, неважно, как оценивают словесно педагоги, вы должны стремиться к счастью, чтобы было легко и хорошо. У меня ребёнок не отличник, и я не вижу в этом никакой трагедии. Я никогда не упрекаю его в том, что он хуже всех написал контрольную. Глобально мы с мужем бесконечно внушаем детям, что нужно заниматься тем, что тебе нравится и что ты не должен всем нравиться. Нормально, что ты не понимаешь некоторые темы, ты все равно до них дойдешь. Моё счастье в том, что я очень хорошо помню себя в школьном возрасте и я не «догоняла» некоторые вещи из школьной программы вообще никак. Меня водили к репетиторам, а я не понимала, неужели я такая тупая. Считалось, что так и есть, если ты чего-то не понимаешь в школе. Я помню, что я до всего доходила с интервалом примерно в восемь месяцев. То есть мы прошли тему по алгебре, я её не поняла, уже запустила следующие темы, и потом у меня вдруг озарение, мне казалось, что я сама какую-то теорему доказала, что нас такому не учили, что я сама это сейчас изобрела этот метод решения систем уравнений. Это само приходило, я приходила к этому позже, и это нормально. У каждого свой темп. Родители должны выполнять большую работу с детьми. Не столько с ними делать уроки, сколько морально поддерживать.

​Очень много сейчас говорят, что сейчас родители и дети не дружат. Вы ходите вместе с дочерьми по музеям, чувствуется уважение их взглядов. Как это все происходит и как это сказывается на ребёнке?

У нас были такие же отношения с мамой, и она всю жизнь была мне подругой в правильной форме: не совсем друзьяшки, но она всегда все принимала. Я так не умею. Я могу поучать, высказывать, что правильно, а что неправильно, но я понимаю, что это неправильно. А у мамы степень доверия 100-процентная, она доверяет 12-летнему ребёнку и знает, что он не свернёт не в ту сторону. Мне говорили «не подведи маму», я просто знала, что нельзя подводить маму, ведь она так доверяет. Я не знала других отношений, кроме как абсолютного доверия и правды. Я говорю детям правду про многие вещи, которые лучше было бы соврать или завуалировать, но я лучше объясню, как есть. 

Как проходило ваше взросление?

У меня был буйный переходный возраст, и мама все это спокойно проглатывала, она никогда не осуждала меня. Я могла хамить, а потом сидеть и испытывать стыд за это. Меня несло, как локомотив. И я могла прийти в плохом настроении, в депрессии из-за того, что я некрасивая, в классе 9-10. Я это не анализировала, и на её «доброе утро» я могла разразиться на 15 минут. Она могла молча всё это слушать, обнять и сказать: «Леночка, хорошего тебе дня». Я понимаю, что это лучшее, что она могла сделать. Когда я выросла, я извинялась перед мамой. Сейчас у Ульяны начинаются подобные вещи, и она тоже не понимает, что с ней происходит. Ей главное сказать что-то побольнее, пообиднее и видно, что у неё от этого сиюминутное удовольствие, у неё аж вспыхивают глаза.

Говорят, что молодость — лучшее время и хочется вернуться, но я не хочу, потому что до 20-23 лет было самое ужасное: я не знала, кем буду, и не нравилась самой себе. В классической литературе, например, Наташу Ростову описывают в 18 лет как очень красивую, а на деле это не так. Любая девушка в 18 лет не самая красивая, вот после 25 — да. Мы встречаемся с одноклассницами, и я сейчас не могу поверить, что они такие красотки. У тех, кто жаловался на щеки и лишний вес, все черты лица обострились. В целом меняется фигура, все встаёт на место, встаёт и на место восприятие. Я сочувствую тем подросткам, кто не может принять себя, хочется их обнять и поддержать.

фото: Лиза Гречишина

​Я видела у вас хештег #тетялошадь. Ироничное отношение к себе, к жизни, ко всем вокруг приходит с опытом?

Ну, я всегда была со специфическим юморком. И в какой-то момент мне казалось, что мой юмор странный, потому что не все его понимали, а потом я осознала, что это классно. Я нашла много людей, которые так же мыслят, и им смешно. Мой хэштэг не про то, что я прячусь за юмором от своих комплексов, а про то, что я очень энергичная, неженственная и что я не могу себя ломать в таком возрасте, переделывать.

У меня, конечно, была гора комплексов по поводу внешности и речи. И просто постепенно это пройдёт само. Мне кажется, все эти тренинги и курсы «Как полюбить себя» неэффективны. Например, когда я что-то делаю специально, это провал. А как только я расслаблюсь, просто живу, проблемы отваливаются одна за другой. Мне надо отпустить проблему, и она сама разрулится и в работе, и где угодно, то есть мне не нужно заморачиваться над чем-то и себя сводить с ума. Когда у меня какой-то страх, я к нему иду, а раньше избегала. Например, я стеснялась своих прыщей и могла не выходить к людям, прятаться. Если к нам приходили в гости, даже если у меня ничего не болит, я не выходила, потому что у нас очень некорректные люди и они обязательно спросят, что у меня с лицом. И я реально боялась людей, они ужасно бестактные. Они все это тебе в лицо говорят. Причём неважно, сколько тебе лет. Просто тебя это потом уже не ранит, а в таком возрасте страшно. В какой-то момент поняла, что больше не могу так жить, что я всего боюсь. Я чувствовала себя мышью. Я решила, что буду делать наоборот. Вижу людей — буду к ним подходить, с ними разговаривать. Это не было для меня подвигом, а я наоборот думала, что это будет смешно и прикольно, я буду к этому относиться с юмором и потом обсмеивать их реакции. Я всегда говорю: страшно — иди. Если ты прячешься, ты не получишь результат, а если пойдёшь, ты получишь либо отрицательный результат, либо положительный, но ты закроешь для себя эту тему и узнаешь.

​Музеи с современным искусством, эти все фильмы, которые смотрят человек двести со всей страны, включая вас, книги. Как это всё пришло?

Я ребёнок 90-х. Как и у всех, мои родители работали, главным было одеть и накормить, никуда нас не водили и не возили, мы были предоставлены сами себе. Я не верю в воспитание детей. Нас с сестрой воспитывали разговорами, мама читала нам книги по школьной программе, потому что мы сами не хотели читать. И она не заставляла нас читать, она не говорила, что это ужасно или плохо. У нас было много классики, и мы её читали. К тому же в то время был дефицит книг, а у нас они были, и это побуждало нас на чтение. Ещё особо нечем было заниматься, и вот мы читали. Я сама тяготела к искусству, не понимаю во многом современное искусство, но я его принимаю. Если куда-то приезжаю, мне в первую очередь интересно пойти в музей современного искусства, потому что классическое искусство было когда-то таким же странным для окружающих. А дети лучше это воспринимают, они что-то видят в этом. Ульяна может объяснять смысл картин. Если бы меня отвели в такой музей в детстве, я бы подумала, что это игровая комната, а современные дети понимают, что это именно искусство, у них нет рамок. Это лучшее поколение, которое сейчас есть, вообще в истории. Я на них возлагаю надежды. Я пытаюсь раздвигать эти рамки, потому что мы существовали при «учитель всегда прав, начальник всегда прав, он лучше знает», нас в этом воспитывали, то есть мы по-другому не представляли своей жизни. Но в семье у нас не было такого, что мама всегда права. Она могла сказать, что она не права и извинялась за это с раннего детства. Она могла на нас накричать, даже если по делу, она всегда извинялась перед нами. Мы четко знали, что мама тоже может быть виновата, может ошибаться.

​То, что больше всего бесит подростков сейчас: что, если человек старше, он всегда прав

Когда мы приходим в гости к друзьям, у которых детям лет 15-16, я всегда сижу за их столом, я с ними общаюсь. И когда возвращаюсь к взрослым, они жалуются на нынешнее поколение, что они ни к чему не стремятся. Я их не понимаю. Наши подростки хотят лёгкой жизни, а у нас стыдно хотеть легкой, прекрасной жизни. Надо, чтобы ты мучился на работе, вечером приходил с работы и говорил, как тебе плохо. У нас радостных людей не любят. Если ты пришёл и сказал, что у тебя все классно, на тебя смотрят, как на последнюю тварь. Понятно, что у нас всех одинаково тяжёлые проблемы, но стараешься всё это решать. У нас было принято терпеть какого-то человека, нелюбимого учителя или начальника. А наши дети не имеют авторитета. Они могут спорить с учителем и могут хамить. Это плохо отчасти, но они могут себе это позволить, у них нет внутреннего барьера. Когда я училась в школе, учительница мне сказала, что она не может поставить двойку однокласснице, потому что она идёт на медаль, а мне может. И я просто это проглатывала. Я не могла ничего сказать, а нынешние могут, и правильно делают. Они умеют с детства отвоёвывать себя. Нынешние 30-летние уже не совсем рабского сознания,а на наших детей я надеюсь ещё больше. Я люблю всё, что они делают и говорят, и не считаю, что они пропащие.

фото: Лиза Гречишина

​Какие фильмы, музыку, книги, которые повлияли на становление вас как личности, вы порекомендовали бы подросткам?

Из музыки я слушаю всё. В моё время мы слушали «Руки вверх» и Свету, выросли на этом. Старшее поколение считает, что эта музыка лучше, чем рэп, хотя в рэпе смысловой нагрузки гораздо больше.

Я смотрю фестивальное кино. Я считаю, что это лучше, чем в наших кинотеатрах. Смотрю все лучшие фильмы какого-то года. Это дурацкая политика не показывать нам какие-то фильмы. Ты будешь чувствовать, когда автор навязывает какую-то позицию. Сначала мне были непонятны фестивальные фильмы. Помню, как объясняла смысл фильма Звягинцева «Возвращение» маме. Круто смотреть даже ради картинки, где продуманы все цвета. Или смотреть с точки зрения создателя. Я поздно читала классику. В школе я не могла ее читать. В этом году ребенку дали читать «Тимур и его команда», советские истории пионеров. Я была удивлена, что это до сих пор есть в школьной программе, и сказала дочери не читать. Им не понять этого, они не жили в то время. И нам в наше время давали читать произведения про очень далёкое прошлое, и для нас это было вообще непонятно. В старших классах мы читали «Мастера и Маргариту», и я не могла глубоко осознать это произведение. Поэтому многое я не прочитала, будучи школьником. Перечитывала уже в более осознанном возрасте. На экзамене в школе нужно было написать сочинение по предложенным произведениям. Когда я сдала работу, я была очень горда собой. Потом меня вызвал учитель к себе и сказал, что я неправильно раскрыла позицию автора. Откуда ей было знать, что хотел сказать автор, если она не общалась с ним лично? Как будто где-то прописано, что в этом произведении только эта мысль и не может быть другой. Классику я читала больше. Я знаю такие случаи, когда дети отвернулись от чтения, потому что их заставляли читать. Сейчас у них нет желания абсолютно. Они не представляют, что есть классные книги, на которые можно залипнуть на несколько часов. У меня так было с «Подстрочником» Лилианны Лунгиной. Я тоже не заставляю свою дочь читать. У неё есть полка с прочитанными книгами и непрочитанным, чтобы ставила на них книги и видела результат. Мой мир перевернул Пелевин. Сначала я ничего не понимала, но в конце книги все складывается, как мозайка, и ты понимаешь, что все не просто так. И любовь к чтению у меня открылась через Пелевина.

Надо давать шанс всему, не отрицать ничего современного. Что касается искусства, попытайся понять, но не критикуй, значит это не твоё.

​Три совета подросткам?

Ничего не бояться. Кажется все страшным, когда подростков не принимают родители, учителя, никто не понимает, сами они себя не любят. Некоторые держатся, особенно кто из обеспеченных семей или кто вышел лицом и фигурой. Одна девочка-подросток мне сказала, что есть красивые девочки, а она не такая. На самом деле у любой звезды школы есть свои комплексы, они просто умеют держать удар.

Надо верить, что впереди будет только лучшее, вне зависимости от ситуации. Надо анализировать, что предыдущий год был хуже этого. Я жила в маленьком украинском городе с 9 до 14 лет, потом мы переехали в Казань обратно. Это были ужасные годы. Меня травили за мой украинский акцент. Дети мне показались очень жестокими.  Меня сразу спросили, где у меня работают родители. То есть оценивали по тому, кем у тебя работают родители и что ты купил для школы. Я дала себе год и, если бы не стало лучше, я начала бы всё менять и уговаривать родителей вернуться. Но год прошёл, я притерлась, нашла себе друзей. Стало лучше.

Нужно быть оптимистом, несмотря на всё вокруг. Всё это проходит и надо не сравнивать себя с другими. Дети, которым дано всё, не приспособленные. Люди из маленького города переезжают в большой и часто хорошо устраиваются, по сравнению с теми, кто там родился и был всем обеспечен.

Оглядываясь, нужно уважать опыт. Надо анализировать, что тогда я был на дне, а сейчас я лучше. Всё не просто так.

Поделись