Ненасилие

Как искусство помогает пережить травмы

Дария Гильфанова

«Ненасилие» — проект художницы Варвары Гранковой об осмыслении и принятии жестоких пороков человечества, выявлении их причин и истоков. Она создала инстаграм-аккаунт, в котором наглядно показывает, как слова могут оставлять шрамы Композиция фотопроекта состоит из двух кадров, колких фраз и силы воли моделей, которые решились рассказать о причинённой им боли и отпустить её. Все истории реальны. Мы поговорили с Варварой о природе насилия, как его избежать и помогает ли искусство бороться с агрессией

— ​ ​Насилие всегда сопровождало историю человека и его внутреннюю природу, сложно  выявить конкретные причины и факторы. И всё-таки можно ли положить ему конец?  

— ​ Есть некоторые причины увеличивающие вероятность того, что человек будет инициатором насилия. Например, самые отпетые агрессоры чаще всего жертвы насилия в другой среде. То есть насилие — это цепь, передающаяся от человека к человеку.  Также есть факторы среды,  влияющие на количество агрессии. Например, чем более закрытый коллектив — тем больше вероятность того, что в нём будет насилие. Есть социологическое исследование Зимбардо, в котором он поместил подростков в закрытую среду, жребием разделив их на «заключенных» и «надзирателей». Эксперимент пришлось закрыть раньше времени, потому что подростки довольно быстро перешли все грани [Французский социолог и режиссер Тибо ле Тексье собирался снимать документальный фильм об этом эксперименте, но, ознакомившись с архивами Стэнфордского университета и опросив участников, выяснил, что многие известные факты являются «фейковыми». Вместо фильма Тексье написал книгу «История одной лжи», которая вышла летом 2018 года —  прим ред. ]. Я думаю, что конец насилию можно положить только внутри себя — надо каждый раз не соглашаться с насилием. Только начав с себя, мы можем говорить о сообществе. Если каждый будет внимателен к тому, что он делает, и не будет давать переступать свои границы, думаю, у нас есть шанс.

— Искусство романтизирует жестокость или раскрывает её как проблему? 

— Я думаю и то, и другое. Безусловно искусство очень сильно поэтизирует и эстетизирует насилие и жестокость. Фокус, зависит в первую очередь от художника: раскрывает ли он тему и ищет пути решения или воспевает насилию эстетическую оду, но чаще всего и то, и другое. Меня недавно упрекнули в том, что моя выставка очень эстетична, что, говоря о таком, я делаю всё очень красивым и что это нивелирует тему. Но я думаю, что только на таком языке об этом и можно говорить. Иначе зритель просто закроется и не захочет идти на диалог.​

— Вы писали о том, что работаете на языке любви. Что он под собой подразумевает? 

— Язык любви во многом состоит из сострадания — умения смотреть на мир глазами другого человека.

— Можно ли боль от насилия превратить в ресурс? 

— Да, я думаю очень многие люди, особенно подростки, находят ресурс в боли. И в ней и правда очень много ресурса — жалость к себе, гордость за своё одиночество и отверженность. Я сама довольно длительное время находила в этом ресурс и наполовину осознанно упивалась своей болью. Но на самом деле это не очень устойчивый ресурс, он немного наполняет, но в большей степени опустошает.

— Как давно и почему вам стала интересна тема насилия? В каком возрасте осознанно столкнулись с ним сами?

— Впервые с насилием я столкнулась когда мне было 7 лет. Так получилось, что ребята из класса начали бить головой об шкаф трёх девочек, включая меня, до тех пор, пока у меня не полилась кровь изо рта. Скорее всего у меня треснула царапка на губе, но, тем не менее, было очень страшно. А после было 9 лет нескончаемой травли. На много лет закрыв для себя эту тему, я не вспоминала школу и делала проекты про любовь и добрые милые картинки. Временами было очень тяжело, не до конца понимая, почему именно, я обратилась к психотерапевту, из-за чего пришлось вспомнить благополучно забытую школу. Но тогда я поняла, что готова встретиться не только со своей историей. В этот момент я стала изучать философию, начала замечать то, чего раньше не видела: наш мир перенасыщен насилием. Я МОГУ БЕСКОНЕЧНО ЗАКРЫВАТЬ НА ЭТО ГЛАЗА, НО ОТ ЭТОГО ЕГО СТАНЕТ ТОЛЬКО БОЛЬШЕ. Тогда я осознала, что не понимаю насилия: где оно рождается и к чему может привести, почему насилие вообще есть? Поэтому я решила взять его темой своей первой персональной выставки и посвятила исследованиям больше года.

​— Как пришла идея аккаунта в инстаграме и концепции фотографий? Почему именно «слова, оставляющие шрамы» Вы выделили как один из «видов» насилия?

— Изначально инстаграм был один из проектов для выставки о насилии. В ней я препарировала насилие и разбирала разные его аспекты. Так выделилось физическое и психологическое насилие, и если физическое насилие остаётся шрамом на коже, то психологическое — шрамом на психике. Так и родилась эта формулировка. Параллельно я размышляла о разных медиумах современности и пришла к выводу, что соцсети для большинства людей более актуальная площадка, чем галерейное пространство, и поэтому решила сделать арт-проект в инстаграме. Сами фото рождались в процессе. Я определила, что если это шрам, то он должен быть в форме текста, типографского, ровного, и начала снимать. Но уже на первой съёмке поняла, что не могу оставить человека с этой надписью и хочу её поскорее сорвать и преобразовать, так родилось второе фото.

​— Какое количество людей отзываются на флешмоб и просят о фотографиях? 

— В общей сумме в флешмобе поучаствовало около 500 человек. Я и сама не ожидала, что идея станет популярной. Но изначально мне хотелось, чтобы терапевтический эффект от переделывания надписи могли прожить не только люди, которые приходят ко мне сниматься, но и все остальные тоже. В личку написало примерно человек 20 с просьбой сняться. Мне пока сложновато выработать систему календарей и анкет, поэтому все немного в хаосе и я теряюсь в письмах.

— Какие истории стоят за фразами на телах? 

Достаточно трагичные и достаточно обыденные и от этого еще более трагичные: семейное насилие, сексуальное и физическое насилие, травля. Не все мне рассказывают свои истории, да это и не нужно.

— Фразы преобразовывает сам человек или делаете это вместе? 

— Обычно вместе, но в последнее время я прошу присылать фразы сразу с преобразованием, чтобы было удобнее печатать.

— К сожалению и ваш профиль подвержен негативным комментариям. Доказывает ли это насилие людей друг над другом с помощью слов даже в социальных сетях? Стоит ли бороться с этим? Почему вы не блокируете их? 

— Я думаю, интернет создает большое соблазнительное поле как для лучших проявлений человека, так и для худших. Прикрывшись анонимностью, человек может быть откровенен, а также может слить всю накопившуюся фрустрацию. Тема насилия в интернете, тема «троллей», по-моему, достойна отдельного исследования. Не блокирую, потому что не вижу смысла в этом. Если у человека чешется — он заведет еще пять новых аккаунтов и будет бомбить с них. В идеале выстроить коммуникацию и объяснить свою точку зрения, но это возможно только, если человек готов слышать. Большинство «троллей» слышать не хотят, они хотят только высказываться. С другой стороны, их наличие в моем аккаунте лишь подчеркивает важность и актуальность моего проекта.

​— В рамках своего проекта Вы дали возможность людям сказать: «мне больно», что стало своего рода терапией для многих. Насколько важно признавать проблему насилия и говорить об этом? 

— Признание своей боли это первый шаг к её исцелению. У проекта есть несколько стадий, и признание — это лишь первая. Вторая фраза-преобразование имеет намного больший терапевтический эффект, потому что ты встретился и ты сам себя исцелил, сам себе перешил этот шрам. Но есть и третий этап, который я скоро запущу — это вспомнить свои слова, которые причинили кому-то боль, и это для меня венец и конец проекта.

— Вы знаете, как в конечном счёте сложились истории ваших героев? Смогли ли они отпустить свою боль? 

— Очень многие мне пишут, что после фотосессии они смогли отпустить ту или иную историю, что получилось прожить их заново и освободиться. А кому-то достаточно того, что они видят знакомые фразы на других, которые говорили им, и чувствуют что они не одни.

— Что можно назвать главным результатом «Ненасилия»? 

— Главным результатом стала сама выставка, на мой взгляд, довольно сильная. Это уже моя маленькая победа. Так же пришло осознание значимости того, что я делаю. Я получила очень большой отклик людей и это дает очень сильное и важное чувство о ценности своей жизни. Да, свои личные цели я тоже достигла, я разобралась с темой, поняла многие принципы самого феномена насилия и поняла что лично я могу с этим сделать. Самым тяжелым результатом исследования стало чувство собственной беспомощности и некоторой неизбежности всего происходящего. Ежедневно пролистывая ленту фейсбука я узнаю о каком-то дне. То сестры Хачатурян, то истории из детских домов, то митинги детей и то, как их бьют палками. Я чувствую себя очень беспомощной и маленькой. Страшнее всего стало быть мамой девочки. Мне всё-таки во многом повезло в жизни и очень многое я узнала довольно поздно и то в теории. Но я знаю, что единственное, что могу сделать с этим — это осмыслить через искусство, и я вижу, что это ценно не только для меня. Я хочу закончить последний этап в инстаграме и завершить проект. Сейчас я уже вынашиваю мысли о следующем проекте, но пока я не буду о нём рассказывать.

​Стать частью проекта может каждый, приняв участие во флешмобе. Просто сделайте две фотографии: одну с фразой, причинившей вам боль, другую — с её преобразованной версией, такой, которая позволит вам всё отпустить и продолжить двигаться дальше. А если выкладываете фотографии в инстаграмм, отметьте аккаунт @nenasilie и #nenasilie.​

Поделись